На первый взгляд все это выглядит несколько диким, но необходимо помнить: человек – это начало, в принципе не сводимое к одной только «биологии». То, с трудом уловимое, и практически не поддающееся строгому определению, что составляет собой сущность его сверхприродного бытия, вообще лежит за пределами метаболических процессов. Отсюда и те физические структуры, в движении которых воплощается тонкая метафизика его до сих пор покрытого непроницаемой тайной назначения в этом материальном мире, в свою очередь, должны простираться далеко за осязаемые пределы его эпителиальных тканей.

Строго говоря, мы не в состоянии не только дать какое-то удобоприемлемое определение того, что является человеческим телом, но и хотя бы штрих-пунктиром очертить его неуловимый абрис. И все же одно мы можем утверждать со всей определенностью: материальные структуры этого тела на протяжении всей истории последовательно ассимилируют в себе все большее и большее содержание внешнего мира. По существу весь внешний мир постепенно растворяется в человеке…

Впрочем, до конца осознать это можно только постигнув ту разность, которую образуют содержания категорий «цивилизация» и «индивид». Ведь не только в философском, но и в общелитературном лексиконе понятие «человек» всегда фигурировало в двух этих ипостасях: человек – это и отдельная личность, и нечто собирательное, что аккумулирует в себе все атрибутивное отдельно взятым монадам. Предметом же нашего рассмотрения является универсум, растворивший в себе даже не всю совокупность одновременно живущих на свете людей, но весь сквозящий во времени человеческий род. И если даже тело отдельно взятого индивида никак нельзя ограничить чисто анатомическими структурами, то тело этого универсума в тем меньшей степени может быть сведено к какой-то совокупной биомассе.